Автор: Anatoli Ulyanov Джерело: ЛУЧ

Оказавшись в Сицилии, я то и дело встречаю на улицах разного рода калек, горбунов и карликов. «Откуда их так много здесь?», – спрашиваю я себя, и воображение измышляет инцестуальные католические вакханалии. Позже, однако, становится ясно: это не здесь их много, но там, откуда я родом, они – невидимки. На улицах ада встречаются редко, сидят по домам, лучше не выходить. Не только потому, что нет инфраструктуры, но потому, как их встречают люди-псы: теряются, не знают, как вести, и нападают. Чем недоразвитей культура, тем уже её понимание нормы; тем хуже отношение к тому, что не такое и не ты. Я думаю об этом, разглядывая девушку в вагоне нью-йоркского метро. Из её мини – две ноги, и каждая – мохната, как усы. И ведь как здорово, что ей не встретить людей-псов, и можно в мини быть такой, какая ты.

Ангелы нашего времени

Автор: Элла Рэйн Джерело: Мaтроны.RU

Поезд отошел от перрона и быстро набирал ход, дорога предстояла долгая, и женщины в купе познакомились. Разговорились. Я и Мария ехали к родственникам, а Наталья домой. Вначале обменивались впечатлениями от московских магазинов, людской толчеи и автомобильных пробок,  а потом плавно перешли на вечное: дети, мужья и вера. Наталья сказала, что она учитель биологии, и для нее Бог и ангелы – из разряда фантастики.  Выслушав ее, Мария спросила: «А вы что, и правда никогда не видели ангелов?» И, натолкнувшись на насмешливый взгляд, предложила: «Можно я вам расскажу об одном из них?»

Впервые я увидела этого человека лет двадцать назад и немного оторопела от первого впечатления.  Юноша чуть выше среднего роста, полноватый, несколько странно одетый: спортивные темные штаны, короткое пальто, а на ногах  носки и сандалии.  С печатью легкой дебильности на лице и со счастливейшей улыбкой на губах.  Мы с детьми старались обходить его стороной – мало ли что, – но между собой называли его Красавчиком. Это не было издевательством – его доброе лицо и какая-то трогательная беззащитность делали юношу красивым, но это была красота не в классическом понимании, а что-то другое. Просто большой ребенок.

Его можно было встретить на любой улочке нашего города, юноша собирал бутылки и жестяные банки в большие полиэтиленовые пакеты, болтавшиеся у него за спиной. Иногда он был один, а порой с напарником, пожилым мужчиной. Все собранное они относили в пункт приема вторсырья, и на следующий день повторялось все сначала. Однажды, когда Красавчик шел один с полными мешками,  трое подростков  решили их отобрать, понимая, что сделать он им ничего не сможет. Юноша пытался отогнать их криком, но озорники только хохотали,  и так получилось, что из-за угла вышла я с сыном, тогда мальчишки пустились наутек. Подождав, пока они скроются из вида, я кивнула ему, и мы разошлись, каждый в свою сторону.
А затем вихрь семейных проблем закружил меня: парализованная бабушка, дети, две работы. Как зомби, я металась от дома в детсад, потом на работу,  снова детсад и дом, где ждала больная, которую нужно было кормить, купать, разговаривать с ней,  проверять у детей уроки и еще много чего делать.  Я забыла о Красавчике, ведь в круговерти 90-х нетрудно было забыть и себя. Однажды сын спросил, помню ли я того дядю, которого мы тогда защитили от хулиганов? Он со мной здоровается и улыбается, сказал сын.

А лет десять назад, начав преподавать в вечерней школе,  я неожиданно услышала: «Здрасьте!»,  и какое-то детское ликование было в этом возгласе. Навстречу мне с полными ведрами воды бежал тот самый юноша, нет, уже мужичок.  Я была  поражена: я не видела его столько лет, а он меня вспомнил. Пожилая женщина, которую я приняла за его мать, работала в этой школе уборщицей, и мужчина вечерами носил за ней ведра с водой. Удивительно, как грациозно передвигался он с этими ведрами, несмотря на свою грузность. С чистой водой в кабинеты, обратно в туалеты – за вечер переносил их не меньше трех–четырех десятков, и все с улыбкой во весь рот и бегом. А потом, когда полы были вымыты, ведра водворены в кладовку, Красавчик забирал сумки с продуктами у женщины, и они уходили домой. Я по-прежнему не знала его имени, но ведь это было совершенно неважно. На его радостное «Здрасьте», я, улыбаясь, отвечала «Здравствуй», и мы, довольные, шли по своим делам.

Удивительно, но деньги, заработанные на бутылках и банках, превратили их старый домик в нарядный, почти игрушечный; в его ограде появились клумбы с цветами, двор украсили какие-то деревянные фигурки. И среди этой красоты – мужичок с лейкой. Когда я прохожу по их улочке, он машет рукой и кричит: «Здрасьте».
Возвращаемся с праздничной литургии с пожилой прихожанкой, и он навстречу: «Здрасьте!», и улыбка во весь рот.

«Ой, Василек», – обрадовалась женщина и, достав из сумки горсть конфет, протянула ему.
«Хороший, надежный мужичок. Вот не отдала тетка в Дом малютки, когда его мать бросила в роддоме, а забрала и воспитала. Тяжело ей было, в детсад его не брали, в школу тоже, и она устроилась уборщицей. И ведь надо же, заработали на ремонт дома,  и на чем?  - на таре. Никакой работы Василек не гнушается, а тетку как любит и жалеет! Так бы нас дети наши любили. Вот только печалится он, что не женился, никто не захотел за него пойти».
«Погоди, – прерываю ее, – а сколько же ему лет?»

«Да уж лет пятьдесят», – задумчиво говорит моя собеседница.

«Да ты что! Никогда бы не подумала, да он выглядит от силы лет на тридцать», – поражаюсь, но тут же вспоминаю, что впервые увидела этого человека 20 лет назад. «Поразительно, как над ним время не властно, он же практически не изменился!», – удивленно смотрю на приятельницу.

Она улыбается, думая о чем-то своем. «А знаешь, он самый беззлобный большой ребенок на свете и с удивительной памятью. Никогда не забывает людей – если хоть раз их увидел и они улыбнулись ему, пусть только глазами, Васильку этого достаточно».

Я шла домой, а перед глазами стояло лицо немолодого мужчины с детским голосом и улыбкой, каждая встреча с которым делала даже самый серый день ярче и теплее.
Мария закончила свой рассказ и в купе наступила тишина, каждый думал о чем-то своем, мне же тогда подумалось: наверное, Господь посылает вот таких ангелов в мир, чтобы наши сердца хоть немного смягчались среди будней.

Рубен Давид Гонсалес Гальего. Как человек, не умеющий ходить, получил Букеровскую премию?

Автор: Катерина Богданова / Джерело: Школа Жизни

Жизнь Рубена Давида Гонсалеса Гальего – одно сплошное горе. Горе, которое ничем исправить невозможно. Горе, которое застряло навсегда. Но Рубен не отчаивается и считает себя счастливым человеком. В Интернете его фотографии чаще всего встречаются в виде портрета. До плеч. Глядя на них видишь – очень симпатичный мужчина. А ниже плеч Рубена нет. Вернее, есть, но какой это человек? Две вещи, которые Рубен умеет – работать головой, и чуть хуже – рукой. В нашей стране ТОЛЬКО такие умения бесполезны.
– Почитай! Ты будешь плакать… – с такими словами несколько лет назад моя знакомая протянула мне старенькую дискету (сейчас таких и нет совсем). Я читала. И плакала. Потому что на дискете этой был роман «Белое на черном», ставший сенсацией в России и странах СНГ. На 50 страницах, набранных банальным 12 «Таймсом», была простая история простого инвалида с ДЦП, у которого на его беду полностью сохранился интеллект.

Художественные достоинства этого романа можно ставить под сомнение, хотя я на это не решусь. Но очевидно одно – о такой правде и так сильно раньше не говорил никто. И, пожалуй, редко встречается книга, написанная одним-единственным – работающим – пальцем. Даже теперь ее невозможно купить в крупнейших Интернет-магазинах.
Этой книги могло и не быть. Если бы однажды Рубен не нашел свою мать– в Праге, куда его привезла киногруппа, снимавшая документальный фильм. Хотя нет, книга была бы в любом случае. Потому что до этой встречи в биографии русского юноши с исключительно испанской фамилией был детский дом, дом престарелых, два брака и двое детей… Так что, встреча с матерью не была случайностью. Впрочем, начнем с самого начала.

Его история – хороший сюжет для сериала. Только хорошего, в жанре теленовеллы, конца не будет точно. Потому что в жизни чудеса исцеления случаются редко. Дед был генсеком компартии в Испании. Поэтому ничего удивительного в том, что Аурора Гальего – мать – высшее образование получала в Москве. Там она познакомилась со студентом-венесуэльцем. Студенческий роман, беременность и 20 сентября 1968 года – двое нежизнеспособных детей. Брат-близнец Рубена умер сразу. А Рубен остался. Полным инвалидом.

По рассказанной им же легенде, год Аурора жила при сыне. Потом их разлучили. Матери сказали, что ребенок умер. Впрочем, детские дома для инвалидов и были той самой медленной, мучительной смертью. Хотя не исключаю, что выжил Рубен благодаря своему известному происхождению.

Обо всем этом и рассказывает его книга. Как кусочки огромного паззла, Рубен выхватывает из памяти моменты своей жизни. Как приходилось по ночам ползти до туалета – нянечек не добудиться. Как с двенадцати лет начинали пить водку – раньше нельзя. Как женщина-карлица – уже в доме престарелых – покончила с собой. Ее просто решили перевести в отделение для «доходяг».

Он говорит о своих знакомых из «той» жизни, и как бы вскользь помечает – «у него не было ног». И ты воспринимаешь это как открытие. Потому что как это – нет. Он же, нормальный по описанию – ходил на уроки, ругался с медичками. Да нет, это мы его таким себе нарисовали. Потому что никогда не были в этих домах для инвалидов. И не знаем, сколько их и каково там. А там – совершенно иная жизнь. А в домах престарелых, куда переводили восемнадцатилетних, а то и 16-летних – и смерть. «Если сляжешь, подойти будет некому. Поставят на тумбочку возле кровати тарелку с кашей, живи как хочешь. Кричи, не кричи – никто не подойдет».

Для контраста Рубен описывает свой быт в Америке. Как маневренно двигается его кресло, управляемое единственной работающей рукой. С каким извиняющимся тоном ему предлагают пройти в другой зал кафе, который приспособлен для колясочников. Сейчас «безбарьерная среда» начала развиваться и у нас. Но только-только начала.
«Все смотрят мимо тебя, не замечают. Ты – не человек, ничто. Но иногда из-за природной доброты или по профессиональной необходимости собеседник выясняет, что внутри ты такой же, как и все. В одно мгновение безразличие сменяется восхищением, восхищение – глухим отчаянием перед реальностью.»

В 2001 году в возрасте 33 лет Рубен встретился, наконец, со своей матерью и уехал с ней в Испанию. В 2003 году появился его знаменитый роман «Белое на черном». Тогда же он получил премию «Букер – открытая Россия». А через год о нем сняли фильм, также удостоенный многочисленных наград. Сегодня Рубен Давид Гонсалес Гальего живет в США. Со своей третьей женой. И не вернется. Потому что здесь ему уготована одна участь. Но давайте об этом не будем.

У Німеччині брати-аутисти пишуть дисертацію, дивуючи професорів

Джерело: Журналіст

Два Брати-аутисти , що надійшли на філософський факультет Університету Потсдама, змушують однокурсників і викладачів дивуватися своєму глибокому філософського світогляду, пише газета Die Zeit .   Брати-аутисти Корнеліусу і Костянтин з відзнакою закінчили школу і без проблем надійшли до Університету Потсдама на факультет історії та філософії. При цьому вони спілкуються з людьми тільки письмово і жестами, говорять дуже мало і майже ніколи не дивляться людям прямо в очі.Усі відповіді на питання вони набирають на комп’ютері і вказують в друкованому вигляді. У будинку братів на стіні в рамочці висить цитата з вірша Корнеліусу: «Лист – це думка, наведена в дію». На листі брати ігнорують деякі правила німецької орфографії, використовують складні конструкції і слова з минулих століть. Під час навчання у вузі таким же способом вони здавали всі іспити протягом шести років.   Як пише газета, викладачі з розумінням поставилися до особливостей у спілкуванні з близнюками; брати можуть безкарно перед заняттям лягти на підлогу і заснути або вибігти з аудиторії і серйозно запізнитися на семінар. Зараз близнюки Костянтин і Корнеліуса пишуть магістерську дисертацію про поняття часу в сучасній філософії і вражають глибиною думки однокурсників і викладачів. Професор теоретичної філософії Ганс-Йоахім Пече розповідає, як близнюки вперше прийшли до нього на семінар в 2005 році. На заняттях близнюки спочатку мовчки сиділи, а потім лягли на підлогу і прикинулася сплячими. Після цього вони встали і вийшли з кімнати. На наступному занятті Пече з жалем сказав про кілька студентів, що пропустили минулий семінар. Після цього близнята прислали йому по електронній пошті лист з вибаченнями, а також доклали вірш на кілька сторінок, де обговорювалися питання, підняті на семінарі. За словами Пече, брати зможуть і далі займатися науковою роботою, розробляючи теорію просторово-часового континууму.